Доклад игумении Клеопатры (Ефремовой), настоятельницы Знаменского женского монастыря с. Ляховка (Симбирская епархия) на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени»; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», секция «Монастырские уставы и преемство древних традиций – фундамент для формирования личности монашествующего. Практические аспекты» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь, 28 января 2026 года)
Ваше Высокопреосвященство! Всечестные отцы, матушки игумении, братья и сестры, благословите!
Думаю, каждый из присутствующих здесь согласится, что в монастырь человека влечет желание жить так, как жили люди в первохристианской общине – в ревности, любви, служении Богу и ближнему. Кроме того, там царил дух свободы – то есть добровольного, радостного и совершенного отдания себя Богу. И здесь встает вопрос – как можно через века хранить этот правильный дух первохристианской общины? Церковь мудро предлагает ответ на этот вопрос: чтобы сохранить воду в реке, у реки должны быть берега, а чтобы сохранить дух ревности в монастыре, жизнь обители тоже должна течь по некоему руслу, то есть придерживаться устава, который основан на святоотеческих правилах.
Согласно Положению о монастырях и монашеству, духовное преуспеяние братства во многом зависит от исполнения монастырского устава.
Собственно, первое, с чем сталкивается желающий посвятить себя Богу в монастыре, – это именно общежительный устав. И человеку, прежде всего, важно понять и почувствовать, что в монашеских правилах сокрыта не просто дисциплина, но любовь, и что именно эти правила и есть верный путь к духовной свободе, которой жаждет душа.
Для этого важно, чтобы каждый приходящий прежде всего внимательно прочитал устав. Устав же должен быть составлен таким образом, чтобы его положения воодушевляли, поддерживали, придавали силы и показывали путь, как приобрести подлинную свободу – свободу от страстей.
Каждый, кто приходит в монастырь, призван не только внимательно изучить правила, но и искренне стараться их исполнять. Этот путь сопряжен с серьезными трудностями, которые одолевают не только новоначальных, но и, порой, опытных насельников. Внутренняя брань здесь неизбежна: прежние греховные навыки пытаются взять верх, закрадываются сомнения в необходимости исполнения тех или иных предписаний. Но на этом пути необходимо всецело довериться Богу и многовековому святоотеческому опыту, осознать ограниченность собственных представлений и с усердием придерживаться устава, преодолевая возникающие искушения.
Преподобный Антоний Великий даже говорил, что монах, прежде чем вкусит сладость небесных благ, должен работать Богу из покорности Его святой воле, как подъяремное животное. Этот великий святой отец именно так и выражался, желая показать, до какой степени монаху необходимо смирять себя в покорности уставу. Но именно через это смиренное подчинение правилам монашеской жизни монах освобождается от всех внутренних уз. Очень важно понимать, что духовная свобода приобретается через подвиг. И тот узкий, тесный путь, которым идет монах, подчиняясь уставу, не лишает его свободы, а наоборот, прямо ведет его к ней.
И уже во время пострига в малую схиму, произнося обеты, постригаемый должен ответить на вопрос, принимает ли он «вся иноческаго общежительнаго жития Уставы и правила святых отец, составленная и от настоятеля … подаваемая?». Ответ, произносимый с твердостью и верой, выражает не просто согласие, но глубокое сыновнее отношение к монастырским правилам, готовность всецело им следовать: «Ей, честный отче, приемлю и с любовию лобызаю я».
Таким образом, устав монастыря – это гораздо больше, чем свод правил; это живой путь преображения, путь от гнета страстей к свободе…чад Божиих (см. Рим. 8:21), постоянное восхождение души к Богу.
Все положения устава указуют монаху путь к свободе. Что значит, например, положение о том, что монахи не должны без необходимости выходить в мир? Можно это воспринимать как запрет и ограничение, но истинный послушник воспринимает это узаконение с радостью, как возможность освободиться от мирских попечений и через это обрести чистоту ума. Например, в своем дневнике преподобный Никон Оптинский много раз благодарит Бога за возможность пребывать внутри монастырских стен. Он пишет: «Сколько раз мне так думалось… Сижу я перед бдением в храме, мир, тишина кругом, лампадки теплятся пред иконами. Тихо и чинно входят братия, молятся и молча садятся на свои места в ожидании службы. Какая мирная картина! Так хорошо здесь… А там, за оградой, – суета, пустота, хотя все бегают, о чем-то заботятся, все заняты. А может быть, сейчас где-нибудь происходят убийства, ссоры, насилия. Какое забвение Бога, души, загробной жизни! Прежде и я находился в этом круговороте: и жил, и мог жить такой жизнью! А теперь (как благодарить Господа, не знаю!) я здесь, в тихом Скиту. Воистину дивно, как Господь оторвал меня от этого страшного чудовища – мира».
Можно вспомнить и предписание устава о том, что монашествующие призваны всегда удерживать свое зрение и прочие чувства, особенно при соприкосновении с миром. Это тоже, по видимости, ограничение, но оно так же ведет к свободе, открывает дверь в духовный мир – как говорит святитель Василий Великий, через это монахи восходят к состоянию ангелов, которые «не развлекаются никакою другою красотою, но непрестанно взирают на лицо Божие».
И так можно взять любое узаконение монастырского устава и увидеть его целительное, живительное действие на душу. Вообще, в уставе инок может найти ответы практически на все свои вопросы. Насельники обителей нередко спрашивают о воле Божией. В монастыре воля Божия проявляется как в послушании игумену и братству, так и в следовании монастырским правилам в конкретных обстоятельствах. Устав не является чем-то отличным от воли Божией. Схиархимандрит Емилиан (Вафидис), игумен монастыря Симонопетра, писал, что если монах отвергает хоть одну из заповедей устава, тем самым он ниспровергает всё стройное здание и прочих заповедей и монашеских установлений, потому что они все между собой связаны. «Я не могу выбрать для себя те или иные правила устава и принимаю их все как закон Божий», – говорит отец Емилиан.
Очень важно именно личное произволение монаха, чтобы он своей свободной волей принимал все положения устава и с усердием следовал им. Он призван постоянно обновлять в себе память о том, для чего он вышел из мира, и сам с ревностью исполнять всё, к чему призывает устав, не ожидая, когда его к этому понудит игумен. Именно тогда монах воспринимает устав не как бремя и узы, но как средство, дарующее свободу и жизнь. И, день ото дня преображаясь, он с любовью лобызает устав, как и обещал при постриге.
Но не только индивидуальное преображение монаха является целью устава. Есть такая удивительная закономерность в монашеской жизни. Когда каждый инок сознательно, с любовью подчиняется уставу и через этот подвиг освобождается от страстей, – тогда во всей обители создается особая атмосфера любви и единения, которую так точно охарактеризовал святитель Василий Великий, сказав, что любовь подчиняет свободных друг другу.
Эту высшую цель и преследует монашеский устав, как говорил приснопамятный архимандрит Софроний (Сахаров) в своем духовном завещании: «В монашеском общежитии в идеальном порядке ставится целью достижение того единства, о котором молился Христос: Да будут все едино, как Ты Отче во Мне, так и они да будут в Нас едино (Ин. 17:21)».
Действительно, обитель – это единый организм, где, невзирая на различие характеров и путей, всех объединяет единая цель – служение Богу.
И чтобы это единство и ревностное, свободное искание Бога стало реальностью, хочется еще раз подчеркнуть, что монастырский устав, регулирующий жизнь обители, не должен быть просто сухим законом, который монахи заучивают лишь для соблюдения формальностей. Напротив, он призван быть живым воплощением, современным отражением святых канонов, установленных Церковью на протяжении веков.
Каждая обитель, будь то уже устоявшаяся или только начинающая свой путь, призвана к выработке собственного Устава, учитывающего местные особенности и условия расположения монастыря, историю его создания и уровень духовности монахов. При этом устав должен быть текстом не столько юридическим, сколько глубоко духовным, пробуждающим сердца монахов. Его строки должны приковывать их взоры к созерцанию Царствия Божия и побуждать их освобождаться от страстей, от привязанности ко всему земному и жить исключительно ради Бога. Именно такой устав станет истинными крыльями для монахов.
Чтобы в полной мере выполнять это высокое предназначение, в уставе должны быть отражены как те добрые традиции, которые уже укоренились в братстве, так и те, к которым оно искренне стремится, прилагая все силы к их достижению. Таким образом, устав не просто фиксирует сложившийся в монастыре уклад жизни; он является духовным компасом, неуклонно указывающим направление к возвышению и совершенствованию внутренней жизни обители.
В заключение хочу кратко резюмировать сказанное. Устав можно назвать сердцем обители и живым дыханием братства. Он задает монахам определенный ритм жизни и устремляет их сердца к вечности. Братство, можно сказать, живет и дышит уставом. И если устав исполняется с горячностью и любовью, то он дает монаху удивительное чувство свободы. Ведь на самом деле того, чего все верующие люди желают, – ощущения присутствия Божия монах достигает, просто следуя монашескому уставу.
Так монахи на деле познают истину, о которой говорит святитель Иоанн Златоуст: «Никто не свободен, кроме того, кто живет для Христа».
